Невидимые старцы или Афон сокровенный

После полудня мы с моим другом Юрой Соболевым вышли в путь. Тропинка, петляя, поднимается в гору. Идём спокойно, размеренно, чтобы не сбить дыхание. Примерно через полчаса мы на вершине отрога. Сейчас пойдём по южной кромке Афона, по его «подошве» – в пещеру святого Нила Мироточивого, а оттуда, ближе к вечеру, – в скит Кавсокаливия, где, если Бог даст, и заночуем. Тропинка чистая, без камней, а вот кусочек – ну, прямо как в Подмосковье – утоптанная земля, а по краям – травка. Юра, верный своей привычке всё увидеть и до всего дотронуться, скрылся из моих глаз. Я остановился на месте и терпеливо ожидаю.
– Сюда! Быстрей! – вдруг раздался его голос.
Видно, что-то случилось, подумал я и, сойдя с тропинки и спустившись немного вниз, прошёл с десяток-другой шагов в обратном направлении; среди зарослей орешника я встретил Юру.
– Я только что видел человека, – сказал он взволнованно.
– Как он выглядел?
– Невысокого роста, в ветхой одежде, с длинной бородой.
– Что он делал?
– Собирал орехи. На плече у него сидела белочка.
– Ты ему что-нибудь сказал?
– Не успел – когда он меня увидел, сразу же скрылся.
– Где?
– В зарослях. – Юра показал рукой. – Пойдём поищем.
– Не надо, – сказал я. – Если бы он захотел с тобой поговорить, то никуда бы не ушёл… А может, тебе всё это померещилось?
– Да нет, какое померещилось – я его видел как тебя. Как ты думаешь, кто это был?
– Трудно сказать. Вполне возможно, что один из сокровенных старцев.
– Это кто такие?
– Их двенадцать – по числу апостолов; они живут в ущельях, в расселинах, словом, в труднодоступных местах; они разных национальностей; если кто-то из них умирает, на его место призывается один из афонских монахов; старцы молятся обо всём нашем мире; если бы не их молитвы…
– Что тогда?
– Мир, возможно, уже не существовал бы. Согласно святогорскому преданию, они совершат последнюю Литургию на Земле.
– Почему они избегают людей?
– Чтобы не нарушать молитвы. Они ушли из мира…
– Неужели никто с ними не разговаривал?
– Исключения бывают и здесь.

Мы присели на траву, и я рассказал ему, что знал...
– Схимонах Арсений, насельник Большой Лавры, до пострижения в монашество восемнадцать лет был капитаном сардаров – это охранники Святой Горы, – а после несколько лет пас здесь овец. Он знал Афон как свои пять пальцев. Когда он стал монахом, его назначили лесничим. Большую часть своего времени он проводил в лесу, поэтому и познакомился с одним отшельником.
Однажды лесничий шёл со своим другом отцом Макарием из молдавского скита в Лавру. Отец Макарий поинтересовался, не знает ли он кого-нибудь из отшельников. Лесничий замялся: ему не хотелось открывать тайну и в то же время огорчать друга.
– Если я увижу сокровенного старца, то первым делом скажу, что я во всём виноват, – пообещал отец Макарий.
– Ну, коли так…
Лесничий свернул с дороги в густой, дикий лес и повёл друга к морю, ориентируясь по только ему знакомым приметам. Через некоторое время они вышли к берегу. Скалы отвесно уходили вниз и образовали трёхсторонний колодец. Отец Макарий заглянул вниз, и у него закружилась голова.
– Отшельник живёт внизу. По-лезешь? – спросил лесничий.
– А как?
– Ползком.
– Назвался груздем – полезай в кузов, – ответил отец Макарий, понимая, что отступать некуда.
Медленно, с большими предосторожностями он начал спуск. Преодолев несколько метров, скинул башмаки вниз, потому что они ему мешали; через несколько минут избавился и от подрясника. Сколько времени занял спуск – час или больше, – отец Макарий не знал; он вздохнул с облегчением лишь тогда, когда его ноги коснулись дна колодца.
Монах огляделся и обнаружил небольшую пещеру, которая служила жилищем отшельнику, а потом и самого хозяина; тот сидел неподалёку на камне. Увидев незваного гостя, отшельник перекрестился, плюнул, быстрым шагом вошёл в пещеру и закрыл за собой дверцу. Отец Макарий сотворил молитву и постучал в неё. Ответа не было.
– Ты, наверное, принял меня за беса, – сказал он. – Но я христианин и такой же монах, как и ты.
– Что тебе нужно? – спросил отшельник на чистом русском языке (лесничий предупредил, что старец прекрасно владеет пятью языками).
– Я пришёл посмотреть на тебя.
– Кто тебя привёл сюда – Бог или бес?
– Бог, – ответил отец Макарий.
– Кто бы тебя ни привёл, уходи – я никого не принимаю.
– Я скорей умру, чем уйду отсюда, – твёрдо сказал гость.
– Какой же ты упрямец! Уходи и не досаждай мне!
– Не уйду!
Наступило молчание.
– Я знаю, кто указал тебе это место, – сказал отшельник. – На нём больше греха, чем на тебе.
– Не ругай его, отче. Это я во всём виноват, – сокрушённо произнёс отец Макарий.
– Прочти «Богородице Дево», – попросил старец.
Гость выполнил его просьбу.
Дверца со скрипом открылась.
– Что ты от меня хочешь?
– Благослови, отче... – Отец Макарий упал старцу в ноги.
– Бог благословит, – сказал тот и, сев на пороге, пригласил сесть и гостя.
В молчании прошёл примерно час.
– Ну, ступай откуда пришёл, – вставая, сказал отшельник.
– Скажи, отче, хотя бы одно слово на пользу моей душе, – смиренно
попросил гость.
– Ну что я тебе скажу? Я человек грешный; вот всё, что я знаю. Я, как змея, прячусь от людей в нору.
– Ну хоть одно слово, – не отступал отец Макарий.
– Где ты живёшь? – спросил старец.
– В пещере на Керасях.
– Кто твой духовник?
– Отец Нифонт из Кавсокаливии.
– Рукодельничаешь?
– Да, делаю ложки.
– Какие?
– Простые и с «благословением» (с вырезанной благословляющей рукой).
– Я тебе советую: не делай больше ложек с «благословением».
– Почему? Их хорошо берут в Руссике и в Серае.
– Всё равно не делай.
– Отец Иероним, духовник Руссика, не возражает против таких ложек.
– Он опытный духовник, я знаю, но насчёт ложек он неправ. На ложке с «благословением» два креста: один – в благословляющей руке, а другой – на поруче. Враги Христа – сектанты, еретики, сатанисты – могут надругаться над ними. Чтобы избежать этого печального искушения, лучше такие ложки не делать.
– Хорошо, отче, – согласился гость и, помолчав, спросил: – Ты русский?
– Нет, болгарин.
– А где научился говорить по-русски?
– Я долго жил с одним русским старцем. На Морфине.
– Где ещё жил?
– В скиту Святая Анна, в Кавсо-каливии, на Провате – всех мест не перечислить; я тут уже более восьмидесяти лет.
– Сколько же тебе годков?
Старец на секунду задумался.
– Почти сто двадцать.
– Чем ты питаешься?
– У меня есть побратим, по постригу от одного старца; он живёт на острове, недалеко от Афона; каждые три месяца приезжает ко мне и доставляет всё необходимое.
– Позволь мне, отче, ещё раз прийти сюда.
– Поступай, как знаешь, чадо, но меня ты больше не увидишь, – ответил старец.
На том и расстались.
Через месяц отец Макарий решил снова навестить отшельника. Он долго блуждал по лесу, изодрал о колючки подрясник, сбил о камни башмаки, но заветного колодца так и не нашёл.
Прошёл год. Отец Макарий попросил лесничего показать ему потаённое место. Тот исполнил его просьбу. С великими трудностями спустился монах на дно каменного колодца.
– Отче! – радостно воскликнул он. – Я снова пришёл к тебе!
Редкие неторопливые волны забегали в маленькую бухточку и, увлажнив песок, откатывались назад. Неподалёку от пещеры отец Макарий увидел свежую могилку с деревянным крестом. Он опустился на колени и помолился об упокоении души новопреставленного угодника Божия.
Это произошло в середине ХIХ века.

– Лесничий, наверное, знал и других сокровенных старцев? – спросил Юра.
– Скорей всего да. Но он никому об этом не говорил. И правильно делал.
– Известно ли ещё о каких-нибудь встречах с сокровенными старцами?
– Да. Однажды, после изгнания турок с Афона, сардары ловили в горах диких коз. У подножия высокой неприступной скалы они увидели нагого старца, который грелся на солнце. Охотники подумали, что он убежит и спрячется, но он остался на месте, и они приблизились к нему.
– Благослови, отче, – сказали они.
– Бог благословит, – приветливо ответил старец.
– Как поживаешь?
– Благодарение Господу. – Отшельник перекрестился, а потом в свою очередь спросил: – Как пребывает Святая Гора?
– Благополучно после поганых турок.
– Каких турок?
– Тех, которые поработили нас. Разве ты не знаешь, что мы, православные, десять лет проливали свою кровь, чтобы свергнуть турецкое иго?
– Нет, не знал.
– Сколько лет ты здесь прожил?
– Бог весть.
– Никуда не отлучался с этого места?
– Нет. Я не знаю, что делается в пяти метрах отсюда.
Попрощавшись, сардары отправились в скит Святой Анны и рассказали монахам о встрече. Многие из них, позабыв о своих преклонных годах и телесной немощи, подвязав повыше мантии, побежали искать старца; долго блуждали по горам, но так никого и не нашли.

– При жизни отшельники избегают людей. А после смерти? – задал вопрос Юра.
– И после смерти – также. В этих местах жил известный духовник Неофит Караманлис. Он посещал отшельников, исповедовал и причащал их. Как-то, шагая по тропинке, иеромонах ощутил сильное благоухание. Он невольно остановился, оказавшись в центре как бы некоего облака. Ему захотелось отыскать место, откуда исходило это чудное благоухание. Он долго ходил вокруг, пока не остановился около груды камней.
Наверное, здесь, подумал Неофит и стал разбирать камни. Вскоре он обнаружил вход в пещеру. Когда отверстие оказалось достаточным для того, чтобы влезть в неё, монах
услышал голос:
– Не беспокой нас, отче! Мы жили здесь втроём, как братья, здесь и погребены. Мы не хотим, чтобы кто-нибудь тревожил нас!
Неофит закрыл вход в пещеру камнями и удалился...

– А что-нибудь ещё знаешь об этих старцах? – не унимался Юра.
– Рассказывают, что на вершине Святой Горы подвизался старец Серафим, родом из города Афины. В юности пережил большое горе: сначала от тяжёлой болезни умерла его мать, а через некоторое время и отец. Он раздал своё имущество бедным, оставил принадлежавший ему большой магазин продавцам, а сам удалился на Афон.
В Новом ските юноша познакомился с отцом Неофитом, который много рассказывал ему об Уделе Божией Матери и его подвижниках. Когда молодой человек услышал об отшельниках, живущих на вершине горы Афон, ему захотелось подражать им.
Всю оставшуюся жизнь он решил связать с Афоном. Отсёк свою волю и пребывал в полном послушании у наставника. Он старался не произносить ни одного лишнего слова и ради этого избегал встреч даже с монахами скита, в котором жил.
Через пять лет отец Неофит постриг юношу в ангельский чин с именем Серафим и благословил его подвизаться на вершине Святой Горы.

– А ещё? – попросил Юра.
– Пожалуйста. Один новоначальный монах вышел из скита Кавсокаливия и направился в скит Святой Анны; вскоре он понял, что заблудился, тропинка вела вверх, а нужный ему скит находился внизу, у моря. Он повернул обратно, прося Божию Матерь помочь ему. Внезапно он увидел отшельника, лицо которого излучало неземной свет.
Не успел путник и рта раскрыть от удивления, как отшельник сказал:
– Дитя моё, эта тропинка не в Святую Анну.
И показал ему нужную дорогу. Молодой монах спросил у пустынника:
– Где живёшь, отче?
Тот ответил:
– Там, – и указал на вершину Афона.
– Какой сегодня день?
– Пятница, – ответил старец. – Затем он достал маленький кожаный мешочек, вынул из него палочки с зарубками, посмотрел на них и добавил: – Девятое сентября.
Путник попросил у старца благословения и пошёл по указанной тропинке; она вывела его прямо к скиту...
Ещё об одном отшельнике мне было известно. В миру его звали Иоанн; он родился на полуострове Сифония, который рядом со Святой Горой; при пострижении в ангельский чин получил имя Георгий.
Афонский старец Паисий, который знал его, повествует о нём такими словами: «Он жил на Святой Горе, подобно птице небесной, под открытым небом, как под куполом дома Божия: у него не было своей келии, как у других отцов. Освободившись от суеты и поработив себя любви Божией, он странствовал по Афону, как «добрый бродяга» Христов. Всё его имущество составляла ветхая, потрёпанная одежда, которую он носил и зимой, и летом. В то время как его душа всё больше соединялась с Богом, одежда всё сильнее ветшала.
Почти всё своё время угодник Божий проводил в молитве, удаляясь в неприступные ущелья; острые камни ранили его ноги, они были в ссадинах, часто кровоточили, и он обматывал их тряпками (носков у него, конечно, не было).
Летом его пищей были ягоды, инжир, гранаты, осенью – каштаны и орехи, а вот зимой ему приходилось туго, так как есть можно было лишь жёлуди да кое-какие коренья. Варёную пищу он ел очень редко – только на престольных праздниках в монастырях, расположенных в северо-восточной части Святой Горы. Обычно он приходил сюда накануне праздника.
Многим людям жизнь отца Георгия казалась странной и непонятной. В трапезной начинал чавкать, жадно и много есть; второе блюдо ел только руками, вытирая их о свои волосы и одежду. Миряне шептались: «Теперь мы точно знаем, кто он такой: он чревоугодник, а не подвижник».
Все времена года были для него совершенно одинаковыми, потому что он жил уже в раю и любовь Божия то согревала его, то давала прохладу. Он полностью предал себя в руки Божии и чувствовал себя в полной безопасности, где бы ни находился – в дикой пещере или на одинокой скале, в лесных дебрях или на берегу моря; его охранял Сам Христос; подвижника переполняла непередаваемая радость, и лицо его всегда светилось...»

– А кто-нибудь видел хижину, в которой живут невидимые старцы? – поинтересовался Юра.
– Очень редко. Один паломник, кажется, из какой-то арабской страны, шёл по горной тропе, направляясь в монастырь. Навстречу ему показался старец; он был в заштопанном подряснике, с длинными седыми нечёсаными волосами, спадавшими ему на плечи. Жестом он предложил паломнику следовать за собой. Они свернули с тропинки, по крутому, почти безлесному склону прошли метров двести-триста. Показалась ветхая покосившаяся хижина. Старец сотворил молитву и жестом пригласил паломника войти.
В хижине находилось несколько старцев. Может, восемь, может, десять. Они предложили паломнику сесть, угостили водой. Гость оказался в такой благодатной атмосфере, в которой он никогда не был; ему было так радостно, так приятно, что он ничего не говорил, а только смотрел то на одного старца, то на другого. Лица у них были благостные, просветлённые, излучающие любовь.
Прошло то ли несколько минут, то ли несколько часов – паломник времени не замечал. Наконец старец, который привёл паломника, встал, проводил гостя до тропинки и внезапно исчез.
Придя в монастырь, паломник рассказал о неожиданной встрече монахам. Те попросили его показать им хижину. Долго искали, обошли все окрестности, но ничего не нашли.

На секунду выглянуло солнце, но тучи вновь плотно закрыли его. Со стороны моря доносились крики чаек. Пахло прошлогодней прелой хвоей. Мы вернулись на тропинку и продолжили свой путь к пещере Нила Мироточивого.

Николай КОКУХИН

http://www.diveevo.ru

28 апреля 2017