• «ВЕДЬ КАК ТЕПЕРЬ, В ЭТО ВРЕМЯ, ВЕСЬ СВЕТ ПОГЛУПЕЛ…», ИЛИ О СЕТЯХ ЦИФРОВИЗАЦИИ И ПЛОДАХ ВДУМЧИВОГО ЧТЕНИЯ

«ВЕДЬ КАК ТЕПЕРЬ, В ЭТО ВРЕМЯ, ВЕСЬ СВЕТ ПОГЛУПЕЛ…», ИЛИ О СЕТЯХ ЦИФРОВИЗАЦИИ И ПЛОДАХ ВДУМЧИВОГО ЧТЕНИЯ

Как вырваться из ловушки Google, который «знает всё», и не превратиться в гомункулуса с поверхностными представлениями?

Почему библиотеки в Древнем Египте носили название «домов жизни», над входом в книгохранилище дворца Рамзеса II размещалась надпись «Аптека для души», а ниневийская клинописная библиотека, где хранилось около 30 тысяч глиняных книг, именовалась «Домом наставлений и советов»? Ответ очевиден: книги, «суть реки, напояющие вселенную» («Повесть временных лет», 1037), являются кладезем мудрости, проверенным средством для исцеления души человека, помогают одолевать жизненные неустройства, правильно позиционировать себя в социальном окружении. И не только.

Древнюю максиму мудрости «Познай себя самого» нельзя реализовать без аналитического мышления, которое развивается в том числе благодаря чтению. Посредством книг вы знакомитесь не только с собой, но и лучше прогнозируете реакции других, понимаете их мотивы и целеустремления. Ни для кого не секрет, что именно чтение художественной литературы способствует становлению «психологом», заражает оптимизмом и вдохновением, улучшает мозговую активность, развивает воображение, питает интеллект и память. Многие исследования также подтверждают: книголюбам удается легче бороться со стрессовыми ситуациями, а чтение перед сном улучшает его качество, в отличие от смартфонов и гаджетов, излучающих свет, который снижает выработку мелатонина.

Эти напоминания крайне актуальны в нынешнее время, когда образование систематично и усиленно переводят на рельсы цифровизации, используя коронавирусный фактор как преблагоприятнейший во всех отношениях. «Диджитализация всех сфер общественной жизни является актуальным направлением не только из-за пандемии, но и вообще из-за глобальных трендов настоящего и общегосударственной политики относительно вектора цифровой трансформации государства», – заявляет министр образования и науки Сергей Шкарлет о приоритетных планах на 2021 год. Всем известно, что студент-заочник отличается в лучшем случае средненьким багажом знаний по сравнению с очником. Что уж говорить о виртуальном обучении, при котором катастрофически падает не только уровень мотивации учащегося, но снижается учительский контроль, а сам процесс, в котором школьник перед экраном проводит более 5 часов в неделю вопреки санитарным нормам, скорее напоминает формальное времяпрепровождение или «игру в обучение». Надмерное интернет-общение к тому же приводит к близорукости, психическим расстройствам и фобическим состояниям у детей, ибо нарушение социализации не сулит ничего, кроме искажения мировоззрения в отношении ценностей, окружения, жизнедеятельности в целом. Виртуальный мир строится на поверхностном контактировании, на кратких сообщениях и лайках, что, в принципе, не имеет ничего общего с полноценным общением, которое во многом является искусством построения и организации жизни с живыми эмоциями и принятием мира другого. Навыки письма тоже утрачиваются, что приводит к проблемам с моторикой, мышлением, грамотностью. Во время чтения на электронных полях сложно сконцентрироваться, тем более воспринимать большие тексты («клиповые» пользователи читают не более 20% текста на странице) и анализировать информацию. Не случайно до сих пор не существует веских доказательств, что цифровая действительность улучшает качество обучения, между тем напрашивается вывод о грядущей культурной, ментальной и даже антропологической революции в связи с виртуальным засильем.

Православному христианину в эпоху диджитализации, безусловно, надобно руководствоваться словом Иоанна Златоуста, поучающего: «Где есть духовные книги, оттуда прогоняется всякая сила диавольская, и живущим там бывает великое назидание в добродетели», не пристало забывать и о классической литературе, зарубежной и отечественной, которая зиждется на христианской парадигме ценностей и развивает как кругозор, так и мышление, нравственность, эмпатию, грамотную речь.
По статистике, 42 % украинцев за прошедший год не прочли ни одной книги, в которой более 100 страниц, читающих же ежедневно только 8 %. А заглянем в первую половину XIX века, когда грамотным в дореволюционной России считалось около 5% населения, однако произведения живого Гоголя входили в Русскую хрестоматию, составленную А. Галаховым в 1843 году, и предназначались для школ, училищ и гимназий, а также использовались для публичных чтений.

Павел Чичиков, герой гоголевских «Мертвых душ», отзываясь «с похвалой о книгах вообще», считал, что они «спасают от праздности человека». Описывая департамент, в котором работал Тентетников, автор поэмы сравнивал трудящихся с шаловливыми воспитанниками, пристрастившимися к бессмысленному занятию: «Сидевшие вокруг господа показались ему так похожими на учеников. К довершению сходства, иные из них читали глупый переводный роман, засунув его в большие листы разбираемого дела, как бы занимались самим делом...» У Кошкарева, мечтающего о том, что «мужик его деревни, идя за плугом, будет в то же время читать книгу о громовых отводах Франклина, или Виргилиевы Георгики, или Химическое исследование почв», имеются «книги по всем частям: по части лесоводства, скотоводства, свиноводства, садоводства...», но «что ни разворачивал Чичиков книгу, на всякой странице: проявленье, развитье, абстракт, замкнутость и сомкнутость, и черт знает, чего там не было». В «Выбранных местах из переписки с друзьями» Гоголь расшифрует свою мысль: «Деревенский священник может сказать гораздо больше истинно нужного для мужика, нежели все эти книжонки. Если в ком истинно уже зародится охота к грамоте, и притом вовсе не затем, чтобы сделаться плутом-конторщиком, но затем, чтобы прочесть те книги, в которых начертан Божий закон человеку, – тогда другое дело. Воспитай его как сына и на него одного употреби все, что употребил бы ты на всю школу. Народ наш не глуп, что бежит, как от черта, от всякой письменной бумаги. Знает, что там притык всей человеческой путаницы, крючкотворства и каверзничеств. По-настоящему, ему не следует и знать, есть ли какие-нибудь другие книги, кроме святых». Такого рода ситуация соотносится со словами Екклесиаста: «Слова мудрых – как иглы и как вбитые гвозди, и составители их – от единого пастыря. А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг – конца не будет, и много читать – утомительно для тела» (Еккл. 12:11–12).

Иного плана книги, автор которых получил дар творчества от Бога, должны быть, по мнению писателя, объектом для чтения: «...в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара ведется согревающий и сердце, и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог свою Россию...» Одним из критериев книги, согласно Гоголю, является ее дидактическое содержание: «Бывали такие подчас тяжелые времена, что другой давно бы на его [Хлобуева. – Н. С.] месте повесился или застрелился; но его спасало религиозное настроение, которое странным образом совмещалось в нем с беспутною его жизнью. В эти горькие минуты читал он жития страдальцев и тружеников, воспитывавших дух свой быть превыше несчастий». Вспомним наставления писателя сестре Ольге в январе 1847 г.: «Читай всякий день Новый Завет, и пусть это будет единственное твое чтение. Там все найдешь: как быть с людьми и как уметь помогать им. Особенно хороши для этого послания апостола Павла. Он всех наставляет и выводит на прямую дорогу, начиная от самых священников и пастырей Церкви до простых людей, всякого научает, как ему быть на своем месте и выполнить все свои обязанности в мире как в отношении к высшим, так и низшим».

Еще убедительнее об объектах чтения, а именно Библии, летописях, мировой классической литературе, о роли этого занятия писатель высказывается в ранней редакции второго тома «Мертвых душ»: «Нет, если нет дела, он [управляющий канцелярией. – Н. С.] может читать полезную книгу, и пусть это будет его ученый кабинет. Пусть хоть здесь прочтутся те книги, которые делают человека степенным, рассудительным, приготовляют из него будущего государственного мужа и сына земли своей. С завтрашнего же дня будет доставлено от меня во все отделения присутствия по экземпляру Библии, по экземпляру русских летописей и три-четыре классика, первых всемирных поэтов, верных летописцев человеческой жизни... В последнее время головы всех так выветрились от этих модных водевилей, от этого пустого чтенья минутных романов, извращающих на изнанку жизнь, мысли, мненья и понятья, что, право, пора прочесть то, что прежде всего следует. К стыду, у нас, может быть, едва отыщется человек, который бы прочел Библию, тогда как эта книга затем, чтобы читаться вечно, не в каком либо религиозном отношении, нет, из любопытства, как памятник народа, всех превзошедшего в мудрости, поэзии, законодательстве, которую и неверующие, и язычники считают высшим созданьем ума, учителем жизни и мудрости».

Своеобразная обобщающая оценка тогдашнего читательского спроса, во многом оттеняющая и нынешние реалии, раздается из уст Костанжогло: «Ведь как теперь, в это время, весь свет поглупел, так вы не можете себе представить. Что пишут теперь эти щелкоперы! Пустит какой-нибудь молокосос книжку, и так вот все и бросятся на нее».
Концепт «книга» использован Гоголем не только для характеристики духовного мира персонажей, но и с целью реализации главного замысла поэмы «Мертвые души» – предложить объект чтения, который, по мысли писателя, будет способствовать духовному возрождению общества, ведь нынешний человек «не в силах встретиться прямо со Христом».

Ф. Достоевский, будучи уверенным, что только любовью можно «купить сердца детей наших, а не одним лишь естественным правом над ними», не только использовал Священное Писание для воспитания чад, но и читал им повести А. Пушкина, поэмы М. Лермонтова, Н. Гоголя, просил знакомить их с произведениями В. Скотта, Ч. Диккенса. Читая «Мертвые души», по воспоминаниям С. Яновского, Достоевский восклицал: «Какой великий учитель для всех русских, а для нашего брата в особенности! Вот так настольная книга! Вы ее, батюшка, читайте каждый день понемножку, ну хоть по одной главе, а читайте; ведь у каждого из нас есть и патока Манилова, и дерзость Ноздрева, и аляповатая неловкость Собакевича, и всякие глупости и пороки».

«Читайте книги серьезные. Жизнь сделает остальное. Да ещё надобно верить. Без этого ничего не будет», – отмечал писатель. После возвращения из Сибири он, сохраняя понимание, что Истина во Христе, и доверяя Промыслу Божиему, утверждал: «…всё пережилось и всё радостно окончилось, а отчего? Оттого, что вера была сильна, несокрушима; покаяние глубокое, искреннее, ну и надежда во все время меня не оставляла».

Что ж, будем тверды и непоколебимы в вере и, следуя наставлениям святых отцов и гениев пера, предадимся душеполезному чтению, которое не только позволяет выяснить: «А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?», но и обогащает наш духовный мир, творит его форму, оживляет и питает наш ум, наполняет наши сердца добром и светом, «производит прекрасные впечатления и родит высокие мысли».

pravlife.org

16 апреля 2021